Страницы

среда, 31 августа 2011 г.

"Муза Серебряного века": Марина Цветаева

К 70-летию со дня смерти Марины Ивановны Цветаевой
«Марина  Цветаева –
неоплатная  наша  вина, 
но и любовь наша навечная. 
Поэт может быть бездомным, 
но стихи –  никогда».
   Евгений  Евтушенко.
Дорогие  читатели!
31 августа 2011 года литературный мир России отметил 70-летие со дня смерти  выдающейся поэтессы Серебряного века Марины Ивановны  Цветаевой. В истории отечественной поэзии её имя  всегда будет занимать особое достойное место, творчество её дорого и любимо многими читателями, поклонниками её неординарного и великого таланта.
Предлагаем  вашему вниманию небольшой очерк, посвящённый жизни и творчеству Марины Цветаевой. Надеемся, что пронзительное и страстно-трагическое творчество великой  женщины-поэта затронут душу и сердца молодых читателей, откроют дверь  в  волшебную  «цветаевскую  страну».  
Как  и  сама  ты  предсказала, 
Лучом, дошедшим  до  земли,
Когда  звезды  уже  не  стало,
Твои  стихи  до нас  дошли.
……………………………………
Пусть  безогляден  был   твой путь
Бездомной  птицы-одиночки,-
Себя  ты до последней строчки
Успела  родине  вернуть.
С. Маршак. Из стихотворения «Марине  Цветаевой»
Марина  Цветаева… Её  как-то неловко называть «поэтессой». Она была великим русским поэтом-женщиной. Если Ахматова – хранительница русских классических традиций, то Цветаева – новатор, взрывная поэтическая сила  которой  беспредельна. Стихи её похожи на могучую Ниагару страсти, боли, метафор, музыки. В её поэзии есть что-то от старинных русских наговоров и причитаний. Гений Марины Цветаевой чувствуется  и в её стихах, прозе, статьях, переписке и в человеческом поведении. Она обладала внутренней силой гиганта-молотобойца, и эта сила, заключенная в хрупкую женскую оболочку, разорвала её. 
Тайна поэзии Марины Цветаевой… Сегодня это имя знакомо каждому. Хотя ещё лет 40 – 50 назад его мало кто знал. Даже гибель Марины Ивановны 31 августа 1941 года не вызвала откликов в прессе, хоронили её чужие люди, свезли гроб на кладбище, не отметив могилы. Проникновение в сложный и многоликий мир поэзии Марины Цветаевой открывает нам истины бытия, непреходящие человеческие ценности, помогает познать  себя. Но познание будет неполным без сопричастности к жизни самой Цветаевой, без ощущения атмосферы её бытия.
Исключительность, одарённость Марины Цветаевой проявляется уже в раннем детстве: «Четырёхлетняя моя Маруся, - записывала в своём материнском дневнике Мария Александровна, - ходит вокруг меня и все складывает слова в рифмы», а любимые произведения маленькой девочки – «Цыганы» и «Евгений Онегин» Пушкина, из которых она выносит главное для себя – стремление к любви самоотречённой, «несчастной – единоличной – всей на себя взятой». Впоследствии этот роковой дар проявится не только в поэзии, но и в жизни самой Марины: выйдя замуж  за Сергея Эфрона в 1912 году и проведя с ним пять-шесть счастливых лет, она должна будет мужественно переносить долгосрочные разлуки с мужем, омраченные страхом его потерять, переживаниями о его участи белого офицера.
С. Эфрон и М. Цветаева. 1911 г.
Характер у Цветаевой был трудный, неровный, неуступчивый. Илья Эренбург, хорошо знавший её в молодости, говорил: «Марина Цветаева совмещала в себе старомодную учтивость и бунтарство, пиетет пе-ред гармонией и любовь к душевному косноязычию, предельную гордость и предельную простоту. Её жизнь была клубком прозрений и ошибок». 

Судьба не была милостива к Цветаевой ни в детстве, ни в молодости, ни в зрелые годы. И в самые тяжкие минуты боли и потерь она находила спасение в творчестве. Это была возможность уйти в мир любви, верности, человечности, где «всё сбывается», забыв мерзости и горести настоящей жизни, уйти в мир поэзии, на «седьмое небо». Со страстной убеждённостью провозглашённый ею в ранней юности жизненный принцип: быть только самой собой, ни в чём не зависеть ни от времени, ни от среды – обернулся в дальнейшем неразрешимыми противоречиями трагической личной судьбы.

Самая резкая, самая глубокая черта её человеческого характера – своеволие, постоянное стремление быть «противу всех», оставаться «самой по себе». Строптивость порой толкала Цветаеву на крайние поступки. Она сама признавалась: «Моё дело – срывать все личины, иногда при этом задевая кожу, а иногда и мясо». По стихам  1917 – 1920-х годов можно судить о душевных страданиях поэта. Уже в начале революции Цветаева разделила судьбу той части интеллигенции, которая обрекла себя на духовный плен эмиграции. Жизнь вне России – это крик страдания, боли, тоски, отчаяния и неискупимой вины: перед собой, перед родиной. И лишь короткие мгновения счастья  скрашивают состояние безысходности. После рождения сына в 1925 году Марина Цветаева испытывает обострённое чувство вины перед ним за отнятую Родину, что запечатлелось в цикле стихов «К сыну» и явилось толчком  к возвращению в Россию, оказавшемуся роковым для семьи Марины Цветаевой.
Жизнь М. Цветаеву не баловала, она вобрала в себя много из того, что суждено было пережить русскому человеку – младшая дочь Ирина погибла в приюте от голода, муж расстрелян НКВД, дочь Ариадна оказалась в гулаговских лагерях. Ей было 29 лет, когда она уехала из России, 47 лет исполнилось через 3 месяца после возвращения на Родину. Эмиграция оказалась тяжким для неё временем, а под конец и трагическим.

М. Цветаева в 1941 г.
М. Цветаева в 1940 г.
Цветаева  не хотела возвращаться в Россию («Можно ли вернуться / В дом, который срыт?»). Она очень хорошо понимала, чем «плохо» здесь отличается от «плохо» там: «Здесь я не нужна,  там  - невозможна. Здесь меня не печатают, там – не дадут писать».

Но муж, Сергей Эфрон, рвался в Советскую Россию и готов был заплатить за это любую цену. Он начинает тайно сотрудничать с   НКВД. После выполнения сложного задания он совершает побег в СССР, который организовала советская разведка. Цветаева знала одно: если муж туда вернётся, она последует за ним, как в 1922 году последовала к нему за границу. 
12 июня 1939 г. Цветаева уехала в СССР. Семья наконец воссоединилась, но это последнее счастье длилось недолго: в августе 1939 г. арестовали дочь Ариаднуа в октябре – мужа, которые подверглись страшным пыткам. Сергей Яковлевич  дважды в тюрьме пытался покончить с собой, но никого  не оговорил. «Сероглазый гений», как в семье звали Сергея Эфрона,был расстрелян, а Ариадна провела 16 лет в сталинских лагерях. Начавшаяся война  привела поэта в состояние паники, безумного страха за сына, полной безысходности. Тогда-то, вероятно, и начала слабеть её воля к жизни… 8 августа 1941г. Цветаева с Муром уехали пароходом из Москвы в эвакуацию,  восемнадцатого  прибыли  в  Елабугу на Каме. Навис ужас остаться без работы. 31 августа 1941 г., когда все ушли из дома, Марина Ивановна Цветаева повесилась. Она оставила три записки: тем, кто будет её хоронить, Асеевым и сыну: "Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты и объясни, что попала в тупик". Здесь, у последней черты, все чувства её достигли своего абсолюта. Тоска полнейшего одиночества и заброшенности; предстоящие впереди мрак и зима в глуши; трагическое ощущение собственной ненужности, ненадобы, беспомощности; роковое убеждение, что она ничего не умеет; паралич воли; страх за сына, которого она невольно втягивала в лабиринт отчаяния и безнадежности…Через три года Муру суждено будет погибнуть на войне.



Марина Цветаева похоронена на Петропавловском кладбище в г. Елабуге. Точное расположение ее могилы неизвестно. На той стороне кладбища, где находится ее затерявшаяся могила, в 1960 году сестра поэтессы, Анастасия Цветаева, установила крест, а в 1970 году было сооружено гранитное надгробие. В 1990 году патриарх Алексий II дал благословение на отпевание Цветаевой (отпевание состоялась в день пятидесятой годовщины кончины Марины Цветаевой в московском храме Вознесения Господня у Никитских ворот), тогда как отпевать самоубийц в РПЦ запрещено.
Основанием для того послужило прошение Анастасии Цветаевой, а с нею — группы людей, в том числе диакона Андрея Кураева, к патриарху.
Марина Цветаева ушла из жизни, когда в ней погасли остатки последней энергии. Жизнь задувала этот огонь со всех сторон…
Предполагаемая могила М. Цветаевой
Памятник М. Цветаевой в Москве
Ушёл Гениальный Поэт и великий человек. Память её жива: в России существуют 6 музеев Марины Цветаевой, существуют сайты, посвящённые её творчеству, Цветаевские клубы. Почти в каждой семье есть томик её стихов. Поэт пережил своё время и отпустил свои стихи в Вечное плавание…
Знаю, умру на заре! На которой из двух,
Вместе с которой из двух - не решить по заказу!
Ах, если б можно, чтоб дважды мой факел потух!
Чтоб на вечерней заре и на утренней сразу!
Пляшущим шагом прошла по земле!- Неба дочь!
С полным передником роз!- Ни ростка не наруша!
Знаю, умру на заре!- Ястребиную ночь
Бог не пошлет по мою лебединую душу!
Нежной рукой отведя нецелованный крест,
В щедрое небо рванусь за последним приветом.
Прорезь зари - и ответной улыбки прорез...
- Я и в предсмертной икоте останусь поэтом!
М. Цветаева
         
Кирилл  Ковальджи
«Марина  Цветаева»
На  Родину  вернулась…
Сон  дурной:
Муж,  дочь,  сестра – 
Заложники  ареста.
Нет  кислорода  на  земле  родной,
На  необъятной  нет  под  солнцем  места.
На  Родину  вернулась…
Немота  возмездием.
Теперь  молчок. Могила.
Живые опечатала уста;
Отпрянула от белого листа:
- Не дай Господь, чтоб я заговорила!
Не  дай  Господь…
В  опасности  Москва.
К  ней  рвётся  враг,
И  дым  ползёт  прогорклый…
Чтоб  не  прорвались  страшные  слова,
Самой себе перетянула  горло.
…………………………………
…Как  больно, что смертельная  беда
Неизлечима  завтрашним  лекарством
                                              Бессмертия.
Не  путать  с  государством,
На  Родину  вернулась – навсегда!
Борис  Пастернак
Мне так же трудно до сих пор
Вообразить тебя умершей,
Как скопидомкой мильонершей
Средь голодающих сестёр.
Что сделать мне тебе в угоду?
Дай как-нибудь об этом весть.
В молчаньи твоего ухода
Упрёк невысказанный есть.
Всегда загадочны утраты.
В бесплодных розысках в ответ
Я мучаюсь без результата:
У смерти очертаний нет.
Тут всё – полуслова и тени,
Обмолвки и самообман,
И только верой в воскресенье
Какой-то указатель дан.
Зима – как пышные поминки:
Наружу выйти из жилья,
Прибавить к сумеркам коринки,
Облить вином – вот и кутья.
Пред домом яблоня в сугробе.
И город в снежной пелене – 
Твоё огромное надгробье,
Как целый год казалось мне.
Лицом повёрнутая к Богу,
Ты тянешься к нему с земли,
Как в дни, когда тебе итога
Ещё на ней не подвели.
1943 г.

Комментариев нет:

Отправить комментарий